













Кредитора обвинили в принудительном осуществлении права залогодержателя, препятствующем заемщику реализовать право выкупа, включив в ипотечный договор пункт, который по существу не позволял ему когда-либо снова полностью владеть имуществом, даже после погашения кредита.






